История болезни

Когда я вышел на пенсию, то с работы не уволился, а перевелся на должность дежурного довольно крупной электрической подстанции. Это довольно обширная площадь и крупное помещение, которое обсуживает дежурный персонал. Кроме четырех дежурных на подстанции были так называемые внештатные сотрудники, на которых тоже возлагалась серьезная миссия - кошка, которая уничтожает мышей, чтобы те не пожрали  изоляцию проводов в релейных щитах и не вывели подстанцию из строя, и собака по кличке Кобель
– не столько защитник, сколько сигнальщик. Вот об этой собаке и пойдет речь.
Кошка – существо вольное и пропитание себе найти сможет, а с собакой сложнее. Отпускать крупную псину с цепи категорически запрещено, ибо, если она кого укусит, то скандал будет нешуточный, поэтому ее необходимо регулярно и досыта кормить. Все дежурные решали эту проблему по-разному. Один приносил с собой дробленку и варил собаке какую-то кашу, другой говорил, что у него от обеда остается столько еды, что и собаке хватает, третий просто привозил буханку черного хлеба и бросал ее в кормушку.
У меня с нашим сторожем-сигнальщиком  сложились свои отношения. Дело в том, что в мои дежурства, по вечерам приезжала моя жена попариться в сауне и привозила собаке небольшие подарки, они на этом и подружились. Жена завела дома специальную «собачью» полку в холодильнике и от дежурства до дежурства там набиралось небольшое ведерко всяких кухонных отходов. Приезжая на работу, я половину корма отдавал собаке сразу, а остатки вечером. Нужно сказать, что относился я к псу индифферентно - дал  еды, налил воды и никаких сюсюканий.
Собака ко всем дежурным, по-моему, относилась одинаково. Утром она радостным лаем встречала приехавшего на смену и жалобными подвываниями провожала сменившегося дежурного. Исправно гавкала на чужих, даже если это были часто приезжавшие ремонтники. Одним словом, жизнь на подстанции катилась по наезженной колее и никаких неожиданностей не сулила. Собака, кажется, тоже была всем довольна, выглядела упитанной, шерсть лоснилась.
Но, всему свое время - мне уже стало тяжеловато работать, и в конце сентября я уволился. Сидеть без дела на пенсии оказалось муторно; я не находил себе ни места, ни применения. На пятом месяце безделья, второго февраля меня достал инсульт. Правда, оперативно сработали и скорая и терапия, и я выжил. После девятнадцати дней интенсивного лечения меня выписали домой и я потихоньку начал приходить в норму – заработала рука, восстановилась речь.  Жена создала дома благоприятную обстановку, друзья не забывали и мое лечение пошло довольно-таки успешно.
К концу мая я уже уверенно гулял по дому и по двору.
 И однажды мне страстно захотелось проехаться на своей машине и посетить свою родную подстанцию. Я чувствовал, что уже в силах это сделать. Супруга поехала со мной, так «на всякий случай».
Привычным путем мы подъехали к знакомым воротам, я без труда открыл «секретный» замок и мы покатили к зданию. На шум мотора из помещения вышел дежурный, а из конуры показалась морда Кобеля. Жена заметила, что собака меня не узнает, я ответил, что за полгода с лишним не мудрено и забыть. Я вышел из машины, и тут наш Кобель со звонким лаем вылетел из конуры, кинулся на меня и, обхватив лапами, принялся лизать мне лицо. Жена и дежурный весело рассмеялись – не забыл, признал.
 Когда первый восторг прошел и собака опустилась на лапы, я с ужасом увидел, что на ней, как говорят, «лица нет». Пес был очень тощий, ребра проступали сквозь шкуру, тусклая шерсть висела клочьями. Моей первой реакцией было возмущение на дежурных – как же они довели псину до такого состояния. Но вскоре все разъяснилось.
 Оказывается, наш Кобель зимой чуть было ни околел и еще не вполне здоров. Когда заметили, что собака подыхает, сразу же сообщили оперативному диспетчеру, тот дал команду вести за ней постоянное наблюдение с записью в оперативном журнале подстанции. Все опасались, что Кобеля покусала бешеная лиса и сразу же сообщили в ветеринарный надзор. Приехавший ветврач не обнаружил признаков бешенства и усыплять Кобеля не стали, но и болезнь определить не смогли, решили, что это пищевое отравление. Тем не менее, диспетчеры приказ не отменили и записи о состоянии здоровья собаки продолжались.
 В подтверждение своих слов дежурный вынес старый оперативный журнал, в котором мы прочитали:
1.    1. «2-е февраля, 11-50. Сторожевая собака лежит без движения в конуре, на сорок не реагирует, корм не тронут. Доложено диспетчеру ОДС».
2.    2. «11-57. Диспетчер ОДС – К собаке не дотрагиваться, возможно, бешенство. Наблюдать с записью в оперативном».
Дальше шла хронология собачьей болезни. Рассказано, что в течение недели Кобель не принимал пищи, только понемногу пил воду, ему готовили мясные деликатесы, привозили ветврачей и кое-как потихоньку он выкарабкивался из болезни.
Пока мы болтали с дежурным, жена отошла в сторонку и долго читала журнал, а потом подошла к нам и говорит: «А знаешь, дед, здесь ведь записана не только история собачьей болезни, здесь по минутам расписана история и твоей болезни». 
Я был потрясен – чувствовало ли животное что мне плохо, или так совпало, но 2 февраля заболела собака и в этот же день меня разбил инсульт.  Вот такая невидимая нить связывала нас с дворнягой, что даже старческие болячки мы перенесли синхронно. То ли совпадение, то ли собачья преданность. Но совпадений говорят, не бывает...
P.S. На днях мне позвонил коллега и сообщил, что Кобель уже совсем оклемался и приступил к свои обязанностям - серьезно облаял «постороннего» - мастера группы подстанций.
                                          Историей поделился Владимир Варзин. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий